«ИСЧЕЗАЮЩИЙ ГОРОД» РАЙТА — НЕДОСТАЮЩИЙ МАНИФЕСТ РОССИЙСКОЙ УРБАНИЗАЦИИ


Квартира у нас хоть и небольшая, но район хороший, зелёный — живём как в лесу. Угощайтесь огурчиками — это с дачи, своими руками выращено».

«ИСЧЕЗАЮЩИЙ ГОРОД» РАЙТА — НЕДОСТАЮЩИЙ МАНИФЕСТ РОССИЙСКОЙ УРБАНИЗАЦИИ

Категория:

Рынок и люди

Дата публикации:

1 ноября 2016

Типичный разговор

Говоря об убогости (или удобстве) советского города, принято поминать недобрым (или благодарным) словом Ле Корбюзье. Знаем, мол, этого лысого. Его тоталитарные модернистские человеконенавистнические идеи отправили нас в излишне тесные квартирки в излишне просторно стоящих бетонных коробках излишне пустых наших городов. Хорошо хоть деревья оставил, супостат, тополями только и спасаемся. То ли дело на даче: там и воздух другой, и яблочки зреют, и тепличка небольшая с огурчиками — своими, органическими, и домик из подножного стройматериала сам собой соорудился.

И если вокруг рыхлого тела советского города собираются консилиумы, то по поводу пригородной экземы отечественной урбанизированной среды никто и не чешется. У неё даже автора вроде как нет. А вот есть! Фрэнк Ллойд Райт. Но к дачам он имеет такое же отношение, какое Ле Корбюзье — к микрорайонам.

Конечно, когда советские начальники, озабоченные пропитанием трудящихся, раздавали по шесть соток отечественного нечернозёма, они вряд ли знали о Райте. Да и он, мечтавший о достойной жизни исключительно для американцев на 40 сотках американских прерий, совсем не думал о советских гражданах. Но именно это взаимное игнорирование делает текст Райта настолько полезным для понимания специфики устройства отечественной (дез)урбанистической практики.

Райт — архитектор, но, проваливаясь из космогонии американской цивилизации в мечты о верном уклоне автомобильных эстакад, город он мыслит всё же экономически и политически. Райт грезит о своевольном исходе гордых американских индивидов на собственных крылатых автомобилях из арендованных каморок в постылых небоскрёбах, служащих алчности землевладельцев. Он предлагает отправиться сначала сильным духом, а потом и всем остальным в собственные дома органической американской архитектуры, стоящие на своих (а не арендованных!) акрах американской земли. И это не грёза о выгоде, комфорте или других привычных нам американских ценностях, а мечта об избранном ещё отцами-основателями истинно американском пути — свободной кооперации свободных людей — демократии. В своей неприязни к финансовому капитализму Райт доходит до совсем уж кощунственно антиамериканских призывов, предлагая национализировать землю, чтобы потом раздать! А как иначе защититься от городских барыг?

А с нашей-то соборностью вроде бы этого только и надо. Но, как сравнишь целостную концепцию Райта с отрывочными попытками дезурбанизации в России, так и заметишь ряд особенностей отечественной мысли о городе.

С раннесоветскими дезурбанистами всё просто. Они яростно призывали к смерти города одновременно с Райтом, но едва ли обращались к гордому индивиду и уповали на его личный выбор. В постсоветских стенаниях об отсутствующем классе собственника земля предназначалась не для жизни в меру своих интересов, а для «поднятия села» и провала в презираемую Райтом рутину фермерства. Недавний извод этой идеи — инициатива партии «Яблоко» — «Земля-Дома-Дороги» — приблизилась к идее Райта на беспрецедентно малое расстояние. Демократические оппозиционеры предлагали вслед за Белгородом раздать землю по всей России под индивидуальное жилищное строительство, обеспечив коммуникации и доступ к современным технологиям с дешёвыми кредитами. Но ведь Райт такими средствами предлагал бороться с душным капиталистическим городом небоскрёбов, мечтая оставить его «финансистам и проституткам, пока и они не переродятся». А наши современники, судя по всему, уповают на то, что небоскрёбы непременно подтянутся вслед за большей экономической независимостью граждан, избавленных от нужды и тесных клетушек социалистического жилья. Ну не воевать же демократы собрались с небоскрёбами? И, наконец, слеза российского дезурбанизма — «дальневосточный гектар» — очевидно, наиболее издевательская рифма «американскому акру». Эта идея наследует всему самому оригинальному из вышеперечисленного, но почти ничему из Райта. Впрочем, кое-что есть. Кочевники. Но если у Райта «инстинкты кочевника» — наряду с демократией и современной техникой — один из двигателей на пути к «Акрогороду», то у Минвостокразвития — помеха в изъятии земли.

Вот и получается, что единственным и потрясающе точным воспроизведением концепции Райта в России оказываются никем не придуманные дачи. Частные и неформальные пространства индивидуальной кооперации, куда жители модернистских городов, словно древние номады, самоисступленно мигрируют на личном и общественном транспорте. Места, где даже в годы лютого социального равенства были элементы свободы и рыночной экономики. И самое главное! Если в проектировании российской внегородской урбанизации речь никогда не доходила до архитектуры, то именно в дачных товариществах она оказалась стихийно райтовской. Ведь Райт считал, что архитектура будущего должна, словно вырастая из земли, органично продолжать ландшафт. Ну разве можно точнее описать происхождение большей части архитектурных объектов на наших дачных участках? Ах, не похоже на Райта? Ну знаете, у нас и ландшафт другой. Суверенный.